Кафе, которое всё изменило

До его офиса добрались минут за двадцать. По дороге Виталий почти не разговаривал, только пару раз ответил на звонки, а Катя и не пыталась его развлекать. Ему нужно было переварить услышанное, ей – разобраться в масштабе работы.

Виталий освободил ей стол, принёс ноутбук и выложил рядом несколько папок.

– Вот всё, что нашёл. Продажи здесь, поставщики отдельно. Калькуляции тоже есть, но я не уверен, что они свежие.

Катя посмотрела на стопку.

– Насколько несвежие?

Он замялся.

– Ну… некоторые точно старые.

– Виталий.

– Я не знаю, Кать. Я этим раньше не занимался.

По крайней мере честно.

Она открыла первую таблицу и довольно быстро перестала удивляться. Цифры были, но существовали, похоже, сами по себе. Продажи фиксировались, закупки тоже - но понять, где кафе зарабатывает, а где теряет, было сложно. В разных файлах одни и те же блюда могли иметь разные названия, цены менялись, а старые расчеты лежали рядом с новыми без каких-либо пометок. Такое ощущение, словно существовало негласное правило: если документ когда-то создан, его нельзя удалить.

Катя перелистнула ещё несколько страниц. Так. Спокойно. Пока ничего катастрофического. Просто та же самая ситуация, что и утром: отдельные части кажутся вполне состоятельными, но из них не складывается единая система.

– Кто этим занимался? – спросила она.

– По-разному. Бухгалтер, мама, администратор. Иногда я, если что-то срочно нужно было.

Ну конечно. Катя открыла список сотрудников. Здесь внимание привлёк стаж: рядом с некоторыми фамилиями стояли внушительные цифры.

– Тётя Света правда уже двадцать лет работает?

Виталий, который до этого стоял у окна с телефоном, сразу повернулся.

– Я же говорил. Она ещё при отце пришла.

– А остальные?

Он придвинул стул.

– Тоже многие давно. Не двадцать лет, конечно, но пять, семь, десять. Есть новые.

Катя пробежалась по списку ещё раз. После сегодняшнего утра первой мыслью было совсем не умиление по поводу семейной атмосферы. Старый коллектив – это хорошо, когда люди умеют работать вместе. А когда каждый годами делает то, что привык, ещё неизвестно, плюс это или дополнительная проблема.

– Давай сразу договоримся, – с некоторым нажимом произнесла девушка. – Если я возьму весь проект, за мной остается право менять не только интерьер, но и кучу всяких дополнительных штук.

– Это я уже понял.

– Нет, пока ты понял, что у тебя плохо обслуживают столики. Я о другом. Придётся трогать обязанности, смены, правила работы, закупки, меню, скорее всего поставщиков. Возможно, часть персонала придётся переучивать. Возможно, кого-то переставлять на другое место. И я не могу заранее обещать, что вообще все останутся.

Виталий помолчал.

Вот оно.

Катя закрыла папку и посмотрела на него. Вот и наступил тот самый момент, с которым сталкиваются почти все её заказчики: а что они реально готовы сделать, чтобы дела пошли лучше? Обычно на этом этапе владельцы делились на два типа. Одни цеплялись за каждую старую табуретку, потому что «она здесь всегда стояла», другие с таким же энтузиазмом предлагали уволить половину персонала и набрать «нормальных молодых людей», ещё даже не разобравшись, кто именно и почему работает плохо.

– Я не хочу никого увольнять, – наконец сказал Виталий.

Ну вот. Первый вариант.

– Вообще никого?

– По возможности.

– Это разные вещи.

– Я понимаю.

Катя прищурилась.

– Не уверена.

Он отодвинул ноутбук, будто тот мешал нормально объяснить.

– Я не говорю, что бизнес должен терпеть человека, который вообще ничего не хочет делать. Но все эти фамилии в списке – не функции, не роботы, а живые люди, работающие здесь годами. Я их знаю.

Катя ничего не ответила, и он продолжил уже спокойнее:

– У каждого своя жизнь. Семьи, дети, кредиты, проблемы. Кто-то уже в таком возрасте, что новую работу за неделю не найдёт. Если кафе плохо управляли, а человек десять лет делал то, что ему говорили, мне кажется неправильным начинать спасение бизнеса с того, что мы просто выставим его за дверь и найдём другого.

Вот теперь стало интереснее. Не «они мне как семья». Не «мама расстроится». Не попытка доказать, какой он хороший хозяин. Виталий, похоже, действительно считал, что часть ответственности за нынешний бардак лежит не только на людях, которые привыкли работать кое-как, но и на тех, кто годами позволял им работать именно так.

Катя невольно вспомнила утреннего официанта возле кассы. Болтал с напарником вместо того, чтобы работать, меню не принёс, стол не убрал. Естественная реакция была одна: менять. А если это вообще не его вина? Если ему просто нормально не объяснили, что именно от него требуется? Если за зал никто толком не отвечает? Конечно, рано полностью этих ребят оправдывать и делать окончательные выводы. Но задуматься стоит.

– Хорошо. Тогда формулируем иначе. Моя задача - не сохранить всех сотрудников. Моя задача - сначала проверить, можно ли сохранить их без ущерба для нового кафе.

Виталий нахмурился.

– То есть?

– То есть я не начинаю с увольнений. Сначала разбираемся, кто что умеет, кто за что реально отвечает, где проблема в человеке, а где в том, что вокруг него вообще нет нормального процесса. Потом меняем систему и смотрим, кто может в ней работать.

– Вот. Именно.

Он заметно расслабился, но Катя подняла палец.

– Не радуйся раньше времени. Если человек не хочет работать по новым правилам, бесконечно уговаривать его я не буду.

– Я и не прошу.

– И с поставщиками то же самое. Если вам годами возят что-то по завышенной цене, старое знакомство – не аргумент.

Тут Виталий уже усмехнулся.

– Ты ещё даже цены не посмотрела.

– Поэтому я сказала «если».

– А звучало так, будто ты уже кого-то вычислила.

– Дай мне пару дней.

Он рассмеялся, и Катя поймала себя на том, что тоже улыбается. Она-то была уверена, что люди вроде Виталия не особенно замечают чужие усилия: вокруг них всегда кто-то организовывает, договаривается, решает. Похоже, с выводами она поторопилась. Только не увлекайся, Катя. Один разговор ещё никого не делает прекрасным человеком.

Она снова повернулась к ноутбуку.

– С поставщиками та же схема?

– В каком смысле?

– Тоже никого не трогаем, потому что все старые знакомые?

Виталий задумался.

– Я бы хотел сначала поговорить с ними. Если можно оставить старых и договориться нормально, лучше так.

– А если нельзя?

Он вздохнул.

– Тогда нельзя.

Вот это уже звучало разумнее. Катя открыла таблицу закупок.

– Хорошо. Значит, фиксируем правила. Старых сотрудников и поставщиков не выкидываем только потому, что так проще. Даём людям возможность встроиться в новую систему. Но старые привычки вместе с ними не сохраняем.

– Согласен.

– И если через какое-то время выясняется, что человек не справляется или не хочет перестраиваться, решение принимаем исходя из интересов кафе, а не из чувства вины.

Последнюю фразу она произнесла почти машинально, но Виталий отвёл взгляд и провёл ладонью по подбородку. Не сказала ли она лишнего?

– Договорились.

Ответил спокойно, хотя и не сразу. Катя решила пока не развивать тему. У них тут и без психоанализа работы выше крыши.

– Тогда ещё один вопрос. Кто сейчас реально руководит кафе каждый день?

Виталий посмотрел на неё так, словно надеялся, что после столь содержательного разговора она позволит ему хотя бы немного отдохнуть.

– Катя…

– Что?

– Может, сначала кофе?

Она посмотрела на чашку, которую он принёс, пока она разбиралась с документами. Кофе так и остался нетронутым и давно остыл.

– Можно.

Он поднялся.

– Наконец-то хоть с чем-то ты согласилась без условий.

– Не обольщайся. Кофе тоже сейчас проверю.

– Господи.

Виталий направился к двери, а Катя снова посмотрела на список сотрудников.

Утром ей казалось, что перед ней обычный запущенный семейный бизнес, который просто слишком долго никто не решался нормально встряхнуть. Теперь становилось понятно, что всё будет немного сложнее.

Потому что Виталий хотел сохранить не только кафе.

Он хотел по возможности сохранить людей, которые держались за него вместе с этим старым, неудобным, плохо работающим местом.

И Кате ещё предстояло понять, поможет ли это перезапуску или в какой-то момент начнёт тянуть всё назад.

Так начался рутинный, выматывающий процесс перестройки всей системы.