Кафе, которое всё изменило

В работе кафе Катя постепенно разобралась. Гораздо сложнее оказалось понять, кто и в какой момент считает себя вправе вмешиваться в решения по проекту.

К этому времени заведение временно закрыли для посетителей: подготовительные работы были закончены, и дальше обслуживать гостей и разбирать зал одновременно было невозможно. Новая концепция обретала все более четкие очертания.

В один из дней Катя с Виталием расспрашивали прораба, что ему удобнее демонтировать в первую очередь.

Тот как раз показывал, каким образом он планирует разобрать трубы, проходящие через перегородку, когда около входа раздался женский голос:

– А эту арку вы зачем трогаете?

Виталий едва заметно замер.

Катя обернулась.

Маму она до этого видела только мельком. Несколько раз та заходила в кафе, здоровалась с персоналом, что-то обсуждала с сыном и исчезала раньше, чем Катя успевала составить о ней хоть какое-то мнение.

Сегодня, судя по выражению лица, уходить быстро она не собиралась.

– Добрый день. – Катя отложила планшет. – Мы как раз смотрим, что можно убрать, чтобы открыть зал и добавить света.

Женщина подошла ближе и провела ладонью по краю декоративной арки, словно проверяла, действительно ли та ещё на месте.

– Но её же специально делали. Хороший мастер делал, между прочим. Тогда это очень дорого стоило.

Катя мысленно досчитала до двух. Да. Именно поэтому старые интерьеры так тяжело переделывать. В какой-то момент цена, которую когда-то уплатили за предмет интерьера, превращается в железобетонный аргумент - теперь эту штуку трогать вообще нельзя.

– Я понимаю, – сказала она. – Но сейчас она сильно делит пространство. Если убрать перегородку вместе с аркой, зал будет казаться шире, и отсюда станет виден дальний ряд столиков.

– А если оставить?

– Ну, теоретически оставить можно...

Виталий посмотрел на Катю, словно не веря, что она так легко уступила. Рано он, конечно, обрадовался.

– Но тогда придётся по-другому решать свет и расстановку, – продолжила девушка. – И эффект будет слабее.

Мама Виталия нахмурилась.

– Я просто не понимаю, зачем хорошее ломать. Оно же целое.

Катя ещё раз посмотрела на арку, уже внутренне готовясь уступить. Форма старомодная, но сама конструкция вполне крепкая. Если убрать соседнюю перегородку, снять декоративный камень и сделать отделку гораздо спокойнее…

Нет, стоп. Она сейчас перестраивает решение вокруг элемента, который в новом зале ей вообще не нужен.

С другой стороны, катастрофы тоже не происходило. Одна арка проект не убьёт.

– Давайте так, – сказала Катя. – Эту пока не демонтируем. Я посмотрю, можно ли вписать её в новый интерьер так, чтобы она не выглядела остатком старого ремонта. Если получится нормально – оставим. Если нет, я покажу вам оба варианта и объясню разницу.

Женщина заметно смягчилась.

– Вот. Я же не говорю, что вообще ничего менять нельзя.

– Я понимаю.

– Просто здесь тоже всё не случайно появилось.

На этот раз Катя ответила не сразу.

Вот это она тоже понимала.

Для неё перед глазами был объект: площадь, свет, движение гостей, посадка, визуальный шум.

Для женщины напротив – место, в котором прошла значительная часть её жизни.

Это не делало арку красивее, но кое-что объясняло.

– Поэтому и не будем ничего ломать просто ради того, чтобы сломать, – сказала Катя. – Но мне всё равно придётся иногда предлагать вещи, которые вам не понравятся с первого раза.

Собеседница облегчённо улыбнулась.

– Ну, предлагайте. Мы же можем обсудить.

Виталий тихо кашлянул. Катя повернулась к нему, но лицо у него было совершенно невинное.

Прораб тем временем благоразумно отошёл к дальней стене, делая вид, что чрезвычайно увлечён способом укладки на ней песчаника.

– Хорошо. – Катя снова погрузилась в изучение чертежей. – Тогда сегодня арку не трогаем. Остальной план остаётся без изменений.

Мать радостно заулыбалась и сразу же сменила тему разговора.
– Виталичек, а когда ты сегодня освободишься?

– Не знаю. А что?

Мне нужно через пару часиков в банк заехать, а сама я не хочу, у меня от разговоров с тамошними менеджерами голова болеть начинает.

Виталий быстро посмотрел на часы.

– Мам, у нас сегодня подрядчики до пяти.

– Так я и не говорю прямо сейчас. Закончишь - и поедем.

– У меня после них ещё встреча.

На лице женщины появилось не недовольство даже, а скорее искреннее непонимание.

– Какая встреча?

– По рекламе.

– И долго?

Виталий беспомощно взглянул на Катю, явно прикидывая, можно ли успеть сразу в два места. Она уже знала, чем это закончится.

– Я могу перенести встречу на завтра, – наконец сказал он.

– Не надо, – неожиданно возразила мать. – Если у тебя работа, занимайся. Я подожду.

Виталий облегчённо выдохнул, но мать ещё не закончила:

– Только тогда завтра заедешь за мной в семь утра. У нас на районе сельхозярмарка, надо пораньше, пока всё хорошее не разобрали. Хочу себе домой картошечки взять и домашних помидорок – таких в магазине не найдёшь. Заодно поможешь сумки дотащить.

– Хорошо.

Катя опустила взгляд. Вроде бы ничего особенного не произошло: арку пока не снесли, встречу не отменили. Завтра сын поможет матери с покупками. Нормальная семья, нормальные бытовые просьбы.

И всё же её зацепило, как быстро Виталий начал перестраивать свой день. Да и она сама только что отложила решение, которое ещё минуту назад не вызывало сомнений. Пока это были мелкие уступки, и каждую можно было вполне разумно объяснить.

Катя решила не придумывать конфликт там, где его ещё не было. С аркой она разберётся. С остальным – посмотрим.