По её же правилам

– Дим, вам надо сегодня освободить дачу. У меня трубу прорвало, я вещи повезу к маме, – сказала Марина, стоя посреди мокрой гостиной. Воду уже перекрыли, но под ногами всё ещё хлюпал ковёр, а вдоль стены вздулся ламинат. Она переставила на диван книги с нижней полки и только теперь заметила, что мокрый угол одной из них оставил пятно на обивке. Надо было подстелить полотенце. От этой маленькой оплошности захотелось заплакать: сколько ни хватайся то за одно, то за другое, всё равно что-нибудь портишь или не успеваешь спасти.

– Я уже приехал, разложился и никуда не собираюсь, – ответил брат.

Марина замерла с телефоном у уха. Такого ответа она не ожидала. Конечно, Дима был на даче, поэтому она ему и звонила. Его неделя только началась, они с семьёй успели занять комнаты, разобрать сумки, наполнить холодильник. Но ведь у них дома ничего не случилось. Им было куда вернуться, а ей предстояло выносить вещи из залитой квартиры и думать, где жить, пока всё это будут сушить и приводить в порядок.

– Ты слышал, что я сказала? Здесь вода была в двух комнатах. Я не могу просто вытереть пол и остаться.

– Слышал. Только ты сейчас предлагаешь нам всё собрать обратно и уехать. У нас тоже планы, Марин. Или твой календарь уже не действует?

Календарь действовал. Ещё как действовал: Марина сама следила, чтобы никто не путал недели и не пытался занять чужие выходные. Дача принадлежала их матери, которая разрешала обоим взрослым детям приезжать туда отдыхать. Прежде обходились без таблиц: созванивались, договаривались, иногда просили уступить несколько дней, иногда появлялись без предупреждения. Для Димы это был дом, куда можно выбраться с семьёй. Марина же любила собирать там подруг. Ей нравилось накрыть стол на воздухе, долго сидеть за разговорами, а вечером не торопиться разъезжаться. И совершенно не нравилось, когда в уже задуманный вечер надо было вмещать ещё кого-то.

Дело было даже не в лишних тарелках. Своих гостей она приглашала сама, знала, с кем и как хочет провести время. А брат приезжал со своими планами, и приходилось снова что-то обсуждать: кто где устроится, кому нужна кухня, надолго ли они вообще. Мама говорила, что можно договориться, но именно эти бесконечные договорённости Марину и раздражали. Почему она должна каждый раз объяснять, что хочет спокойно отдохнуть в своей компании? Неужели трудно заранее решить, кто когда едет?

Она была старшей из двоих и привыкла брать семейные дела в свои руки. Так вышло и с дачей: однажды Марина открыла календарь в телефоне и предложила чередоваться строго по семь дней. Неделя ей, следующая Диме, потом снова ей. В свою неделю каждый мог звать кого хотел, оставаться на все семь дней или только на выходные – главное, чтобы другой не приезжал и не просил подвинуться. Для Марины в этом и был смысл: заранее пригласить людей и знать, что никто в последний момент не заставит менять планы.

– А если кому-то срочно понадобится? – спросил тогда Дима.

– Вот с этого всё и начинается. Одному срочно, другому очень срочно. Нет, никаких исключений. Мы цивилизованные люди, должны уважать чужие планы.

Брат возражал, что невозможно расписать жизнь на всё лето. Мать тоже сомневалась: зачем так строго, они же не посторонние. Но Марина настояла. Если оставить возможность переносов, зачем вообще составлять график? В конце концов мама согласилась – лишь бы дети перестали спорить из-за каждого приезда. Дима тоже принял этот порядок. Марина отправила таблицу в семейный чат и с удовольствием начала договариваться с подругами на свободные даты. Дом оставался маминым, зато теперь на своих неделях можно было ни под кого не подстраиваться.

И надо же было такому случиться: теперь выбраться из залитой квартиры ей мешал порядок, на котором она сама так настояла. Марина посмотрела на пол: светлый ламинат вздулся, края планок приподнялись на стыках. Это уже не высушить тряпкой. Придётся всё снимать, вытаскивать мебель, искать мастеров, покупать новый ламинат. Она представила комнаты без пола, пыль, чужих людей, перед которыми надо будет с утра открывать дверь, и ей стало до слёз жалко своего дома. Здесь всё было устроено так, как ей нравилось. Можно было прийти вечером, разуться и ни о чём не думать. А теперь даже вернуться после работы будет некуда, пока всё не просохнет и не закончится ремонт.

Конечно, можно снять квартиру поблизости. Деньги у неё были, и ездить оттуда к мастерам было бы удобнее, чем с дачи. Но ведь и за ремонт предстояло платить, причём сколько – она пока даже представить не могла. К этому ещё прибавится аренда: каждый день отдавать деньги за чужой диван и чужую кухню, когда у матери есть целый дом. Дима всего лишь отдыхал. Он мог собрать семью и вернуться к себе, ничего не потеряв, кроме нескольких дней за городом. А она уже потеряла нормальную квартиру, спокойствие, теперь ещё потратит неизвестно сколько. Неужели брат не мог хотя бы избавить её от лишних расходов и поисков жилья? Про график она говорила, чтобы не мешали друг другу отдыхать. Сейчас-то какой отдых?

– Дим, у меня пол менять придётся. Ты понимаешь вообще? Мебель выносить, всё сушить. Я не знаю, когда сюда смогу вернуться.

– Понимаю. Но почему мы должны уезжать?

– Потому что мне надо где-то жить!

– Сними квартирку в своем районе. Тебе же самой удобнее будет.

Он сказал это так легко, будто нашёл решение, которого она без него не видела. Марине захотелось спросить, не желает ли он тогда и оплатить ей эту квартиру. Но ещё обиднее было то, что Дима даже не колебался: несколько дней на даче для него, значит, важнее того, что случилось с сестрой.

– Хорошо, – сказала она. – Я с мамой поговорю.

– Поговори. Я тебе уже ответил.

Марина закончила звонок и сразу набрала мать. Надо было объяснить всё самой, пока Дима не представил дело так, будто она опять мешает ему жить. Мама хотя бы понимала, сколько сил уходит на обустройство жилья и каково смотреть, когда всё это портится на глазах.

– Мам, у меня трубу прорвало. Воду перекрыли, но здесь всё мокрое, ламинат вздулся. Надо вещи увозить. Я Диме позвонила, пусть срочно освобождает дачу, мне ведь сейчас нужнее. А он упёрся, всё мне про свой отдых талдычит. Скажи ему, пусть собираются. Такая ситуация, тут уже ни про какой отдых речи идти не может.

– Подожди. Трубу-то сделали? Больше не течёт?

– Не течёт. Мам, я не про трубу сейчас. Мне на дачу надо, а он упёрся. Тебя он послушает.

– Я его выгонять не буду, Марин.

Она ждала вопросов о квартире, может быть, недовольного вздоха: опять вы с Димой не можете договориться. Но не этого немедленного отказа. На какое-то мгновение Марина даже решила, что мать не расслышала про пол.

– Там жить нельзя. Ты понимаешь? Я же не в гости напрашиваюсь.

– Понимаю. Сними квартиру, пока у тебя ремонт. А Дима приехал на свою неделю, как вы и договаривались.

– И ты тоже? Мам, это твоя дача. Ты можешь ему сказать.

– Могу. Только не стану. Ты сама запретила все исключения. Я тогда просила оставить хоть какую-то возможность договориться. Ты меня слушала?

Марина отвернулась от испорченного пола. Пока звонила, ей казалось: стоит матери понять, что произошло, и всё устроится. Но мать поняла. И всё равно предлагала ей искать чужую квартиру, а Диму оставляла отдыхать. Теперь приходилось убеждать уже двоих, и каждый говорил с ней так, словно главная неприятность сегодняшнего дня – её желание приехать на дачу.

– Ладно, мам. Мне сейчас некогда, – отрезала Марина и сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Ещё немного, и она бы расплакалась от обиды, а плакать перед матерью сейчас не хотелось.

Она постояла, не выпуская телефон из руки, потом открыла шкаф. На верхних полках вещи ещё были сухими. Их нужно было забрать, пока сырость не пропитала всё насквозь, а она вместо этого стояла и слушала про календарь. Марина вытащила дорожную сумку, начала складывать одежду. На несколько дней можно было обойтись самым необходимым, но оставлять здесь остальное ей не хотелось. В комнате были альбомы, документы, коробка с зимними сапогами; всего этого она не потащит в такси на коленях. Нужна машина побольше.

Марина нашла номер грузовых перевозок. Когда спросили, куда везти, без колебаний назвала дачный адрес. Ей отказали оба, и она это прекрасно слышала. Но по телефону легко сказать «сними квартиру», когда не видишь ни коробок, ни человека, которому некуда их девать. Приедет, привезёт вещи. Не станут же они смотреть, как она стоит с полным фургоном у ворот. Мама поворчит, Дима ещё раз напомнит про свою неделю, а потом всё-таки начнёт собираться. На месте с ними будет проще.

Пока ехал водитель, она упаковала то, что собиралась увезти, и поставила сумки у двери. От сборов стало немного легче: наконец-то делала что-то полезное, а не выпрашивала разрешения. Водитель помог перенести груз. Когда последнюю коробку поставили в фургон, Марина ещё раз вернулась в квартиру, проверила, ничего ли не забыла, и заперла дверь.