По её же правилам

Она отошла к садовому столу, села на край скамейки и открыла объявления. На солнце экран бликовал; пришлось повернуться боком, прикрыв его ладонью. Мать вернулась в дом. Никто больше не подходил, и Марина теперь злилась ещё и на то, что её оставили одну, хотя сама не хотела слышать от них ни слова.

Квартира нашлась недалеко от её дома. Меблированная, свободна с сегодняшнего дня, можно заселиться сразу. Марина пролистала фотографии: кровать, стол у окна, кухня с маленьким холодильником. Ничего особенного, а за семь дней выходила сумма, которую было жалко отдавать просто за возможность где-то переночевать. Она уже хотела закрыть объявление и посмотреть следующее, но вспомнила о водителе: он всё это время сидел за воротами и ждал, пока она решит, куда ехать. Коробки нужно было сегодня куда-то отвезти, и ещё час выбирать чужую квартиру, сидя у матери во дворе, Марина не собиралась.

По телефону она уточнила, что жильё нужно на полную неделю и что въедет сегодня, с вещами. Ей подтвердили условия и прислали данные для оплаты. Марина в последний раз проверила адрес. До её дома оттуда было совсем близко. Можно было бы сразу отвезти туда всё, что сейчас лежало в машине, и уже заниматься квартирой, а не сидеть здесь. Она отогнала эту мысль: если бы родственники повели себя нормально, платить за чужую квартиру ей бы не пришлось.

Когда платёж прошёл, Марина ещё несколько секунд смотрела на подтверждение. Вот и всё. Семь дней оплачены. Она переслала адрес водителю и вышла за калитку.

– В город обратно, – сказала она, открыв дверь кабины. – Я вам адрес отправила.

Водитель посмотрел на экран, потом на неё.

– Сюда ничего не выгружаем?

– Нет, всё туда.

Он кивнул и закрепил телефон в держателе. Марина забралась на сиденье. Мать вышла на крыльцо, но дочь отвернулась к лобовому стеклу. Объяснять ей, что квартира нашлась и деньги уже заплачены, не хотелось. Сама велела ехать – вот она и едет.

Фургон тронулся, увозя обратно в город все её сумки и коробки. Марина смотрела на дорогу и пыталась решить, за что возьмётся первым делом: надо устроиться в съёмной квартире, разобрать хотя бы самое нужное, потом искать мастеров. От одной мысли об этих хлопотах наваливалась усталость. Если бы Дима уступил, она уже могла бы сидеть в семейном доме, спокойно разбирать вещи и думать о ремонте, а теперь после целого дня сборов и бессмысленной поездки предстояло ещё обживаться на чужом месте. За свои же деньги. Особенно обидно было, что мать встала на его сторону: ведь могла сказать сыну, чтобы не упрямился, и всё бы решилось. Марина мысленно возвращалась к разговору, подбирала слова, которые надо было сказать вместо крика. Когда немного успокоится, ещё раз позвонит матери и поговорит с ней наедине, чтобы Дима не вмешивался со своими насмешками. Мама должна понять: одно дело – не пускать родственников без предупреждения на чужую неделю, и совсем другое – отправить дочь с вещами прочь, когда у неё случилась беда. Нельзя же было всерьёз считать, что её правило придумано и для таких случаев.