Цена чужих решений

В первый вечер Ирина приготовила матери место в гостиной. Чемоданы можно было поставить у стены, диван раскладывался, и девушка решила, что какое-то время они вполне смогут так прожить.

Перед сном мать осторожно сказала:

– Ир, можно я пару ночей у тебя в спальне посплю?

– А что?

– Спину опять прихватило. Там у тебя ортопедический матрас, а на диване я сейчас совсем не разогнусь. Наверное, на нервной почве. День-два, пока отпустит.

Ирина согласилась. Два дня всё оставалось как есть.

Но на третий мать уже не заговорила о возвращении в гостиную.

Сначала она разобрала один чемодан. Потом второй. А ещё через несколько дней Ирина вернулась домой и обнаружила свою одежду, сваленную кучей на диване.

– Мам, это что?

– Твои вещи. Я полки освободила.

– Зачем?

Мать даже удивилась вопросу.

– А мне куда своё складывать? Не в чемоданах же всё держать.

– Но ты собиралась здесь пару ночей поспать.

– Ну спина же не прошла за две ночи. Доча, я потом всё освобожу. Ты пока свои вещи сама как-нибудь разложи.

Ирина хотела возразить, но не стала. Собрала одежду с дивана, часть отнесла в шкаф в прихожей, остальное оставила в коробке.

Потом очередь дошла до рабочего стола.

– Ир, ты ноутбук отсюда убери, пожалуйста.

– Куда?

– В гостиную. Там журнальный столик есть.

– Мам, я здесь работаю.

– Вот именно. Вечером сидишь, экран светит, ноутбук шумит. Я уснуть не могу, потом голова болит.

– Это мой рабочий стол.

– Я понимаю. Но мне сейчас куда деваться?

В тот вечер Ирина работала в гостиной, согнувшись над журнальным столиком.

Прошла ещё неделя. Спальня так и не освободилась. Мамины вещи уже лежали на полках, стояли на комоде и висели в шкафу. Рабочее место Ирины окончательно переместилось в гостиную, туда же переехала большая часть её одежды.

Девушка сама не заметила, как временная уступка превратилась в новый порядок, в котором её собственные привычки и удобство оказались на втором месте.

В субботу вечером к Ирине приехал Алексей, парень, с которым она встречалась почти год. Мать была с ним знакома и никогда особенно не скрывала, что выбор дочери её не радует. То работа Алексея казалась ей недостаточно серьёзной, то съёмная квартира не устраивала, то обязательно находился чей-нибудь сын, который к своим годам успел добиться гораздо большего.

В тот вечер мать встретила его вполне приветливо. Они втроём поужинали, потом мать ушла в спальню, а Ирина и Алексей остались в гостиной смотреть фильм.

Было уже поздно, когда мать вышла за водой.

– Вы ещё долго?

– Фильм досмотрим.

– Уже двенадцатый час.

– Мам, мы тихо.

Мать ничего не ответила и ушла.

Минут через двадцать она появилась снова.

– Я надеюсь, он сегодня домой поедет?

Ирина поставила фильм на паузу.

– А что?

– Ничего. Мне просто неприятно, когда ночью в квартире находится чужой мужчина.

– Он для меня не чужой.

– Для тебя, может, и не чужой.

Алексей растерянно посмотрел на Ирину, словно ждал от неё подсказки, что сейчас вообще следует сказать. Потом неловко отвёл взгляд к экрану.

Ирина даже не сразу нашлась с ответом. До этой минуты ей не приходило в голову, что мать решит устанавливать правила в её квартире.

– Мам, он и раньше у меня оставался.

– Раньше меня здесь не было.

Вот эта фраза Ирине особенно не понравилась.

– Но это моя квартира.

Мать поджала губы.

– Я вижу, тебе совершенно всё равно, удобно мне или нет.

Ирина несколько секунд не могла ответить. До неё словно только сейчас дошёл весь абсурд происходящего: мать третью неделю жила в её квартире, спала в её спальне, а теперь ещё объясняла ей, кого она может оставлять у себя на ночь.

Алексей уже поднялся с дивана. Он явно чувствовал себя лишним в этом разговоре и, похоже, больше всего хотел не дать ссоре разгореться сильнее. Подойдя к Ирине, он положил руку ей на плечо.

– Ир, не надо, – мягко сказал он. – Я лучше поеду.

– Ты никуда не должен ехать.

– Ничего страшного, правда. Давай не будем сейчас из-за меня ругаться, – добавил Алексей, уже направляясь к выходу.

Едва за парнем закрылась дверь, мать заметно расслабилась. В её голосе появилось удовлетворение, будто всё наконец-то встало на свои места.

– И вообще, я не понимаю, что ты в нём нашла. Другие в его возрасте уже зарабатывают нормально, о будущем думают, знают, чего хотят...

– Мам, пожалуйста.

– А что я такого сказала? Я тебе добра желаю.

Ирина молча выключила телевизор.

Спать она легла далеко за полночь и ещё долго лежала на диване, прокручивая в голове разговор. Больше всего её злило даже не то, что мать выгнала Алексея. Хуже было другое: за три недели Ирина успела настолько привыкнуть уступать, что каждый следующий шаг матери сначала казался ей чем-то, с чем проще смириться, чем спорить.

Несколько дней Ирина не возвращалась к этому разговору, чтобы не принимать решение сгоряча. Но когда злость прошла, мысль о том, что им с матерью нужно жить отдельно, никуда не исчезла.

Она нашла недалеко от дома небольшую, но уютную квартиру под съём и договорилась с хозяевами.

Вечером она положила перед мамой распечатку с адресом и фотографиями квартиры.

– Это что?

– Квартира. Я хочу снять её для тебя.

Мать удивлённо и немного растерянно подняла на Ирину глаза.

– Для меня?

– Именно.

Несколько секунд женщина молчала.

– То есть ты всё-таки решила меня выгнать?

– Я решила снять тебе отдельное жильё.

– А здесь я тебе чем мешаю?

Вопрос был задан так искренне, что Ирина снова почувствовала знакомое желание начать объяснять каждую мелочь по отдельности. Почему ей нужен собственный стол. Почему она хочет спать в своей спальне. Почему её парень может оставаться у неё дома. Почему она не обязана каждый вечер отчитываться, когда вернётся.

Но перечислять ничего не стала.

– Мам, я хочу снова нормально жить у себя дома.

– Понятно.

– Я оплачу квартиру на шесть месяцев. Серёжа сказал, что за это время разберётся со своими делами. Значит, до этого момента тебе будет где жить.

Мать взяла распечатку.

– Маленькая какая-то.

– Студия.

– После моей квартиры, конечно...

Ирина ничего не ответила.

Вскоре мать переехала. Когда последние вещи вынесли из квартиры, Ирина с облегчением закрыла дверь и впервые за три недели осталась дома одна.