Цена чужих решений

После разговора с Ириной мать стала реже оставлять собаку одну. Подстроила под неё свой режим, меньше уходила надолго, чаще была дома. То ли пёс постепенно привык к новому месту, то ли соседи просто перестали обращать внимание, но новых претензий больше не было. Мать, конечно, время от времени жаловалась на квартиру, на район, на то, что ей тесно, но к Ирине больше не просилась.

С Сергеем всё складывалось хуже.

Сначала он ещё говорил, что вот-вот найдёт партнёра. Потом собирался продать часть бизнеса. Через пару месяцев перестал рассказывать подробности и на вопросы отвечал коротко:

– Разбираюсь.

К осени стало ясно, что разбираться уже почти не с чем. Бизнес окончательно закрылся.

Вскоре мать сообщила Ирине ещё одну новость: жена Сергея забрала дочь и ушла от него. Некоторое время он жил один в съёмной квартире и почти ни с кем не разговаривал.

Мать переживала за него так, словно именно Сергей оказался главным пострадавшим во всей этой истории.

– Ему сейчас очень тяжело, – повторяла она. – Всё сразу навалилось.

Ирина не спорила.

Она продолжала созваниваться с мамой, иногда привозила продукты, помогала разобраться с квитанциями или заказать что-нибудь через интернет. Но после каждого такого дела возвращалась домой и занималась своей жизнью.

Шесть месяцев, о которых говорил Сергей, давно прошли. Когда закончился оплаченный срок, Ирина так и не решилась сразу сказать маме, что дальше продлевать квартиру не будет. Заплатила ещё за месяц. Потом ещё за один. Каждый раз говорила себе, что это в последний раз.

Когда подошёл срок следующей оплаты, хозяйка снова написала:

«Вы будете продлевать?»

Ирина прочитала сообщение и задумалась. На этот раз откладывать решение было уже некуда.