Ты же дома сидишь

– Надя, а посуда у вас со вчерашнего дня стоит?

Галина Петровна остановилась в дверях кухни, не снимая пальто. Надя как раз пыталась укачать ребёнка. После кормления он ненадолго задремал, но теперь беспокойно ворочался у неё на плече, и она медленно ходила от окна к столу, придерживая крохотную головку.

– С утра всё никак не закончу, – устало объяснила Надя. – Сейчас уложу малыша и домою.

– И на столе бардак. Оно всё так и будет стоять? Денис вечером придёт, ему среди этих гор мусора ужинать?

На столе стояли две чашки и тарелка с засохшей кашей. Надя видела их не хуже свекрови. Видела и то, что чай в её собственной кружке опять остыл, хотя наливала она его уже дважды.

Галина Петровна приходила несколько раз в неделю. В первый раз, услышав от Дениса, что мама сможет помогать с малышом и по дому, Надя искренне обрадовалась. Она ещё плохо понимала, как успевать что-либо между кормлениями, укачиваниями, стиркой и короткими детскими снами. Но свекровь обычно обходила квартиру, замечала пыль или вещи не на месте, давала советы, а иногда приносила что-нибудь приготовленное для сына. Надя терпела замечания: всё-таки человек приходил не с пустыми руками и, наверное, желал добра.

Сегодня Галина Петровна принесла контейнер с котлетами.

– Это Денису, он мои любит. Ты разогрей ему потом, только не пересуши.

Надя посмотрела на раковину. Там осталось всего несколько тарелок после завтрака. Ребёнок снова захныкал, и она прижала его чуть ближе.

– Галина Петровна, помойте, пожалуйста, посуду, пока я его укладываю. Там совсем немного. А то я весь день к ней подхожу и никак не закончу.

Свекровь повернулась к ней с таким недоумением, будто Надя предложила что-то неприличное.

– Посуду? Нет уж, Наденька. Я тебе не прислуга.

– Я не в этом смысле. Просто вы говорили, что приходите помочь.

– Вот я и помогаю. Объясняю, что нельзя запускать хозяйство. Если каждый день делать понемногу, не будет таких завалов. И ребёнка можно приучить к режиму, а не бегать по первому писку.

Она продолжала говорить, оглядывая кухню. Надя уже не отвечала. Первым порывом было извиниться: может, просьба прозвучала грубо? Но за что? Она ведь не просила сделать генеральную уборку. Всего несколько тарелок, пять минут у раковины, пока она успокоит малыша. А Надя уже подбирала слова, чтобы оправдаться за то, что ей нужна помощь.

Слово «прислуга» особенно задело. Получалось, просить близкого человека помыть несколько тарелок унизительно, а ежедневно выслушивать замечания о том, что ты не справляешься, вполне нормально.

– Я пойду с ним в комнату, – сказала Надя.

– Иди, конечно. Только потом всё-таки убери здесь, а то Денису домой неприятно возвращаться.

В спальне она ещё долго ходила с ребёнком на руках. Обычно после таких визитов Надя принималась убирать хотя бы самое заметное, чтобы в следующий раз услышать меньше замечаний. Сейчас ей впервые не хотелось ничего доказывать Галине Петровне. Хотелось узнать другое: почему Денис называл эти приходы помощью и что вообще ожидал от них.