Ты же дома сидишь

Вечером Надя дождалась, пока Денис вернётся с работы и зайдёт на кухню. За день она несколько раз начинала этот разговор в уме, но каждый раз выходило либо обиженно, либо слишком резко. Ребёнок наконец заснул в кроватке, и теперь можно было поговорить, не прерываясь на плач.

– Мама заходила? – спросил муж.

– Заходила. Денис, зачем она к нам приходит?

– В смысле зачем? Помочь тебе.

– Сегодня я попросила её помыть несколько тарелок. Она сказала, что не прислуга. Зато целый час объясняла, почему у нас грязно.

– Ну, мама у меня прямолинейная. Ты же знаешь.

– Я спрашиваю не о том, какая она. Что ты ей сказал? Почему она приходит проверять, убрано у нас или нет?

Денис отодвинул стул, сел напротив. Вопрос, похоже, показался ему странным.

– Я сказал, что ты не очень справляешься с домом. Попросил её заходить, смотреть, что у тебя не получается, и подсказывать, что нужно исправить. Она всю жизнь хозяйство ведёт, знает, что к чему.

Надя не сразу нашлась с ответом. Сначала решила, что ослышалась.

– То есть ты попросил её проверять, как я веду хозяйство?

– Да не проверять. Помогать. Ты сама говорила, что тебе трудно. Я подумал, мама подскажет, как всё организовать.

До этой минуты Надя считала, что Галина Петровна сама выбирает, к чему придраться. Ей бывало обидно, она злилась, потом убеждала себя, что у людей старшего поколения свои привычки и спорить из-за каждой чашки бессмысленно. Но Денис знал, как тяжело ей даются эти дни. Вместо того чтобы спросить, чем помочь самому, он рассказал матери, что жена не справляется, и отправил её учить Надю жить.

– Значит, она приходит потому, что ты пожаловался на меня?

– Я не жаловался. Я попросил помочь.

– Денис, ты хотя бы представляешь, как это выглядит? Она заходит и первым делом смотрит, что у меня не убрано. А ты её об этом попросил.

– Потому что дома действительно бардак. И что мне делать? Я целый день на работе. Хочется прийти в нормальную квартиру, а не сразу браться за тряпку.

– А мне куда прийти после работы?

– Ну началось... После какой работы? Ты же дома сидишь.

Надя посмотрела на мужа. В его голосе не было даже злости, скорее искреннее недоумение: чего она хочет, если всё настолько очевидно? Она вспомнила, как днём придерживала ребёнка одной рукой и смотрела на тарелки, которые не могла помыть. Денису казалось, что между его уходом утром и возвращением вечером у неё свободный день, которым она просто неправильно распоряжается.

– Я не сижу дома, Денис. Я целый день с нашим ребёнком кручусь. У меня вообще нет ни минутки свободной, чтобы спокойно присесть и заняться чем-нибудь своим.

– Другие как-то справляются.

– Мне всё равно, как там у других. Ребёнок у нас общий, Денис. Я целый день им занимаюсь, а ты ещё ждёшь, что я буду тебя обслуживать, как раньше.

Он хотел перебить, но Надя продолжила, пока хватало решимости:

– Когда ты дома, ты тоже родитель. Я не прошу делить всё по минутам. Но если я занята с малышом, ты можешь сам разогреть себе ужин, убрать свои вещи и помыть за собой посуду.

– То есть теперь я ещё и виноват, что работаю?

– Я этого не говорила. Ты работаешь, я занимаюсь малышом. Все остальные обязанности должны быть общими.

– А с мамой что? Ты, выходит, вообще запрещаешь ей сюда приходить?

– Когда тебя нет, я больше не буду принимать её с проверками. Хочешь видеться с мамой – встречайся, приглашай, когда сам дома. Но выслушивать вместо помощи выговоры я больше не намерена.

Денис стиснул зубы. Несколько секунд он молча смотрел на Надю, потом резко поднялся.

– Ты перегибаешь, Надя! – Он уже почти кричал. – Мама старается, а ты выставляешь её врагом! Я с этим не согласен.

Он развернулся и вышел из кухни, оборвав разговор.

Надя осталась за столом, хотя хотелось вскочить, догнать Дениса и высказать всё, что накипело. Её возмущало, что муж сам устроил эти проверки, а теперь сердился на неё за отказ их терпеть. Но больше всего обижало, что Денис видел, как трудно ей с малышом, и всё равно был уверен: она целыми днями ничего не делает.