Мамины незабудки

Через час с небольшим после продажи в салон приехала хозяйка Ирина. Оставила сумку, поздоровалась с Лерой и взяла список завтрашних доставок. Нужно было проверить, всё ли готово к утру.

– Нина уже ушла?

– Да, ей из школы позвонили. Нужно было срочно сына забрать.

– Понятно. А белые пионы она куда убрала? На завтра, к ЗАГСу.

– Белые? – Девушка перестала протирать стол. – С голубенькими цветочками?

– Да.

– Я их продала. Они на витрине стояли.

Ирина ничего не ответила. Подошла к витрине, потом вернулась к столу и взяла карточку, словно хотела проверить, не перепутала ли сама.

– Лера, это был свадебный заказ.

– Я не знала.

– А зачем ты его взяла?

– Он здесь стоял. Вот в этой вазе. Мужчина выбрал, я и…

– Не надо мне показывать вазу. Нина тебе сказала, что букет можно продавать?

Лера опустила руку. Ещё минуту назад она была уверена, что сейчас всё объяснит, но хозяйка смотрела на неё так, будто объяснение уже выслушала и отвергла.

– Она только сказала, что ей в школу надо. И ушла. Про букет вообще ничего не говорила.

– Нина свадебные заказы на общую витрину не ставит. Она их годами делает.

– Но он там был! Без карточки. Откуда я могла знать?

Ирина прошла мимо неё к телефону. Лера шагнула следом, хотела договорить, однако хозяйка подняла ладонь: подожди. На экране уже был номер невесты.

Девушка ответила бодро, сразу спросила, не нужно ли что-то уточнить про завтрашнюю доставку. Ирина заговорила медленно, стараясь не запнуться на самом неприятном:

– У нас произошла ошибка с вашим заказом. Букет по недоразумению продали другому покупателю. Я очень прошу прощения. Белые пионы у нас ещё есть, мы можем сегодня собрать…

– Подождите, – перебила невеста. – Как продали? А мои незабудки?

Ирина посмотрела на пустую коробочку на полке.

– Они были в букете.

В трубке стало тихо. Эта тишина оказалась хуже первого испуганного вопроса.

– То есть вы их тоже отдали? – Голос девушки изменился. – Вы же мне обещали. Я вам специально объясняла, что они мамины.

– Я помню. Мы постараемся найти человека, который купил…

– Постараетесь? А если не найдёте? Что мне тогда делать?

Ирина начала отвечать, но девушка уже плакала и говорила всё громче, почти не делая пауз. Она доверила им вещь, которую мама хранила столько лет, а они даже не смогли отложить её до завтра. Почему вообще приняли такой заказ? Зачем уверяли, что всё будет хорошо?

– Я бы дома их оставила! – выкрикнула она. – Привязала бы сама как-нибудь, мне не нужно было красиво! Мне нужно было, чтобы они со мной были!

Лера, до этого не сводившая глаз с хозяйки, отвернулась. Ирина села на край стула. Хотелось сказать что-нибудь, от чего девушка перестанет плакать, но все привычные слова про новый букет и доставку теперь звучали нелепо.

– Я понимаю, что другим букетом это не исправить. Но нам нужно немного времени, чтобы попробовать…

– У меня свадьба завтра! Сколько вам времени нужно?

– Я пока не знаю.

– Тогда я всем расскажу. Все узнают, как вы с чужими вещами обращаетесь. И отзывы напишу, и фотографии выложу. Пусть посмотрят, что вы обещаете и что делаете! Вы слышите меня?

– Слышу.

– Верните мне мои веточки. Другие мне не нужны.

После разговора Ирина долго не убирала телефон. Лера стояла рядом, уже не пытаясь оправдываться. Только спросила, можно ли как-то помочь.

– Достань оставшиеся белые пионы, – сказала хозяйка. – Подготовим хотя бы цветы. Если найдём незабудки, будет куда поставить.

Лера взялась за работу сразу, с той торопливой готовностью, с какой берутся за любое понятное дело после тяжёлого разговора. Ирина смотрела, как она вынимает цветы из вазы, и всё не могла отрешиться от голоса невесты. Потом набрала Нину.

Та уже была дома. Сына забрала, с ним всё оказалось в порядке, и лишь теперь, когда можно было не спешить, чувствовала, как устала. На звонок Ирины ответила без тревоги, даже приготовилась извиниться, что так внезапно ушла.

– Нин, у нас беда. Лера продала свадебные пионы. С незабудками.

Нина опустилась на стул. Перед глазами сразу возникла свободная ваза у окна и её собственная рука, опускающая туда букет. Не нужно было вспоминать, искать, догадываться. Всё было до неприятного ясно.

– Я с невестой поговорила, – продолжала Ирина. – Она в таком состоянии… И я её понимаю. Тут никакими новыми цветами не отделаешься.

– Ира, я…

– Лера говорит, на витрине стоял. Представляешь? Мне рассказывает, что ты туда поставила. Я же знаю, ты никогда…

Хозяйка не закончила. Нина сидела, сжав свободной рукой край стола. Вот сейчас нужно было её перебить. Не ждать удобной паузы, а сказать, что Лера права. Но за этим сразу следовало всё остальное: она, которая учила девушку порядку, сама оставила чужой заказ где попало. Уехала и даже не предупредила. Ирина столько лет доверяла ей без проверки – вот и сейчас защищала перед младшей, ещё ничего не спросив.

– Покупатель кто? – произнесла Нина. – Его можно найти?

– Я его не видела. Лера обслуживала.

– Дай мне с ней поговорить. Попробую выяснить, за что можно зацепиться.

Когда трубку взяла Лера, Нина попросила рассказать о покупателе: как выглядел, что говорил, не упоминал ли, куда собирается. Эти вопросы давались легче. Тут можно было что-то делать, не возвращаясь к тому, что она сама должна была сказать Ирине. Лера описала седого мужчину, вспомнила, как тот выбирал букет на юбилей и просил не предлагать ничего казённого.

– А ушёл он куда? Пешком? На машине приехал?

– На такси уехал. Я ему вызвала, он номер спросил.

Нина выпрямилась.

– Ты сама звонила? Через какую фирму заказывала?

Лера назвала службу. Нина знала её: там работали её давние знакомые. Впервые появилось за что ухватиться – если выяснить, кто забирал мужчину от салона, водитель, возможно, вспомнит поездку.

– У меня в этом автопарке есть знакомые. Скажи, во сколько ты звонила?

Лера посмотрела время вызова в телефоне, вспомнила, где остановилась машина. Теперь она отвечала охотнее, даже немного оживилась. Потом вдруг сбилась:

– Нина, я правда не брала его из заказов. Он на витрине был. Я вам честно говорю.

Нина закрыла глаза.

– Я поняла, Лер. Давай сначала найдём.

Она услышала собственное «сначала» и ухватилась за него. Сейчас вернуть бы незабудки. Остальное потом. Можно же сначала исправить то, что ещё можно исправить.