Мамины незабудки

Утром Нина сама повезла букет к ЗАГСу. По дороге старалась держать его так, чтобы ничего не смялось, хотя упаковка надёжно защищала цветы. Всё казалось, что одна из веточек опять спряталась, и хотелось развернуть бумагу и проверить.

Невеста ждала у входа. В платье, с убранными волосами она выглядела совсем иначе, чем тогда у рабочего стола, но выражение лица Нина узнала: то же нетерпеливое ожидание, с каким девушка смотрела, подойдут ли мамины цветы к пионам. Только теперь к нему прибавилась тревога.

– Покажите, пожалуйста.

Нина раскрыла упаковку. Девушка взяла букет обеими руками, нашла все три незабудки и вдруг улыбнулась, ещё не глядя на неё. Осторожно коснулась одного тканевого лепестка.

– Вот эта чуть загнута. Я её помню.

Нина почувствовала, что тоже улыбается. После всех вчерашних разговоров, чужого раздражения, Ириной тревоги наконец было перед глазами то, ради чего она столько часов искала: девушка со своим букетом, уже не испуганная, не сердитая. Свадьба могла идти своим чередом.

– Спасибо, что вернули. Я ведь думала, всё, не найдутся, – сказала невеста. – Передайте у вас, пожалуйста… Я никаких отзывов писать не буду. Я вчера просто не знала, что делать.

– Я понимаю. Вы нас простите.

– Главное, нашлись.

Она ещё раз посмотрела на цветы и прижала букет чуть ближе к себе. Нина попрощалась, пожелала хорошего дня и пошла обратно. Впервые с вечера в голове стало тихо. Не нужно было никого уговаривать, искать телефон, думать, как объяснить чужим людям, зачем она приехала. Всё получилось.

В салоне Ирина встретила её вопросом, всё ли благополучно. Выслушала, улыбнулась. Лера тоже вышла из подсобки, но осталась у двери, словно не знала, можно ли ей порадоваться вместе с ними.

– Ну, слава богу, – сказала хозяйка. – Нин, спасибо тебе ещё раз.

Нина сняла куртку. Хотела пройти к столу, заняться обычной работой, но Ирина остановила Леру:

– Не уходи пока. Нам поговорить надо.

Девушка подошла ближе. На ней уже был фартук, волосы собраны, в руке – рабочие ножницы. Она положила их на стол, приготовившись слушать замечания.

– Я вчера подумала и сегодня ещё раз всё обдумала, – начала Ирина. – Лер, дальше мы так работать не сможем. Тебе больше выходить не надо.

Та не сразу поняла.

– Сегодня? Я могу остаться, тут ещё…

– Не сегодня. Вообще. Я не могу после такого тебе заказы доверять.

Лера посмотрела на хозяйку, потом перевела взгляд на Нину. На лице ещё держалось недоумение, но щёки уже покраснели.

– Вы меня увольняете из-за букета?

– Из-за того, что я чуть не потеряла доверие клиентов. Ты слышала вчера невесту. Мы чудом всё вернули.

– Но я ведь не знала, что это её заказ. Я вам объясняла. Он стоял там, где мы продаём. Я даже карточку посмотрела – ничего не было.

– Нужно было спросить.

– У кого? Нина уехала. Вас в салоне не было. Я должна была звонить вам насчёт каждого букета с витрины? Вы же сами говорили, чтобы я работала самостоятельно.

Она говорила всё быстрее, пытаясь успеть объяснить, пока решение ещё можно изменить. Нина узнавала эту торопливость: так Лера иногда отвечала на её замечания, перескакивая через слова, хотя уже поняла, что сделала не так. Только сейчас ей нечего было исправлять.

Ирина скрестила руки.

– Нина такие заказы всегда отдельно ставит. Я не знаю, что ты перепутала, но отвечать перед клиентом пришлось мне.

– Я ничего не перепутала!

Лера повысила голос и сама испугалась этого. Перевела дыхание, попробовала начать спокойнее:

– Послушайте. Я же рассказала Нине про такси, назвала службу и время вызова. Если бы не вызов, мы бы вообще не знали, куда он уехал. Потом с вами букет собирала. Я не отказывалась помогать.

– Это хорошо. Но помогать исправлять и не допускать – разные вещи. Нина всю ночь из-за этого на ногах была.

Хозяйка посмотрела на Нину, словно приглашая подтвердить. Та почувствовала, что больше не может стоять возле стола так, будто разговор её не касается. Вчера ещё можно было прятаться за поиском: сначала вернуть, сначала собрать, сначала отвезти. Сейчас не осталось ничего, чем можно занять руки и отложить объяснение.

– Нина, – обратилась к ней Лера. – Вы ведь сами меня учили: что с карточками, не трогаем, что на витрине – продаём. Я так и сделала.

Нина встретилась с ней глазами. Девушка ждала помощи от человека, который знал правила лучше всех. Если сказать сейчас, Ирина будет вынуждена выслушать. Не искать доказательства, не верить Лере на слово – просто услышать от самой Нины, куда она поставила букет.

Но тогда придётся отвечать и за вчерашнее молчание, и за то, как стояла рядом ночью, принимая благодарность. Нина представила, как исчезнет доверчивое выражение с лица Ирины. Опустила глаза на ножницы, которые Лера так аккуратно положила перед разговором, и промолчала.

– Решение уже принято, – сказала Ирина. – Прости, но рисковать ещё раз я не буду.

Лера постояла, глядя теперь только на неё. Потом медленно развязала фартук. Нина услышала шорох ткани, увидела, как девушка несколько раз провела ладонью по сложенному фартуку, хотя он и так лежал ровно. Сумку Лера забрала из подсобки и больше к рабочему столу не вернулась.

Нина смотрела на оставленный фартук. У ЗАГСа ей действительно стало легче, когда невеста улыбнулась, узнав мамины веточки. Она ведь этого и хотела, ради этого вчера ездила, просила, терпела чужое раздражение. Всё получилось, можно было выдохнуть. Но теперь даже вспомнить ту улыбку без стыда не удавалось. Лера ещё несколько минут назад стояла здесь, готовая работать, и ждала от неё помощи. Не вернуть букет, не разыскать чужого человека – просто подтвердить то, что Нина знала лучше всех.

Только бы Ирина больше не благодарила. Не смотрела с той счастливой уверенностью, с какой ночью говорила, что Нина спасла её дело. От этой мысли хотелось отвернуться, спрятать лицо. Но стоило представить, что она сама расскажет хозяйке всё и благодарность прекратится, становилось страшно. Значит, пусть и дальше считает её спасительницей? Нина не могла ответить себе даже мысленно. А Лерин фартук так и лежал на столе, аккуратно сложенный перед уходом.