Семейное дело

Идею позвать Ольгу обратно первой предложила мать.

– Надо с ней поговорить, – сказала она вечером, когда они закрывали кондитерскую. – Уже все поняли, что без неё тяжело.

Отец сначала сопротивлялся.

– Она сама ушла.

– И что теперь? Ждать, пока всё развалится?

В итоге договорились встретиться дома у родителей в воскресенье.

Войдя в гостиную, Ольга настороженно посмотрела на родных.

– Что случилось? Зачем позвали?

– Ты сначала сядь, – примирительно сказала мать. – Давай спокойно поговорим.

Ольга села на диван. Отец начал сбивчиво объяснять: про клиентов, про расходы, про то, что одному человеку теперь не поручишь всё, чем она занималась раньше. Потом сказал, что они готовы пересмотреть её зарплату и дать ей больше самостоятельности.

– Возвращайся, – закончил он. – Будем по-другому.

Ольга немного помолчала, прежде чем ответить:

– Нет.

Мать словно не расслышала.

– Что «нет»?

– Я не вернусь.

– Оля, тебе же прямо говорят, что всё поняли.

– Я слышу.

– Тогда в чём проблема?

– Ни в чём. Я сейчас работаю в другом месте. Мне там нравится. Я не хочу обратно.

Алина подалась вперёд.

– То есть ты видишь, что у нас происходит, и всё равно не хочешь помочь?

– Я помогла, когда уходила. Передала всё, что могла передать.

– Не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чём я.

Отец заговорил жёстче:

– Мы семья. Когда семье плохо, так не делают.

Ольга посмотрела на него.

– А как делают?

– Не уходят в самый тяжёлый момент.

– Я ушла не в самый тяжёлый момент. Когда я уходила, всё работало. Вы были спокойны и уверены, что обычный администратор справится с моими обязанностями.

В комнате стало тихо.

– Ну ошиблись, – сказал Артём. – Бывает. Сейчас-то ты видишь, что происходит.

Она повернулась к нему.

– Вижу.

– И тебе нормально?

– Мне тоже тяжело на всё это смотреть. Но я не вернусь к вам только потому, что теперь вдруг оказалось, что моя работа была важной.

– А красиво получается, – с плохо скрываемым раздражением протянула Алина. – Пока всё работало, мы были семья. А как проблемы – у тебя своя жизнь.

– У меня всегда была своя жизнь.

Артёма задело, как спокойно она это сказала. Конечно, у каждого была своя жизнь. Но они ведь не чужие люди. И как так можно: спокойно смотреть, как твои родные тонут в водовороте проблем, отчаянно пытаясь со всем справиться?

– Это не чужая фирма, Оль. Это дело родителей. Наше дело. Ты же понимаешь, что можешь сейчас реально всё вытащить.

– Я понимаю, что могу снова взять на себя то, что вы годами считали чем-то второстепенным. Это не одно и то же.

– Значит, принцип важнее семьи?

Она устало посмотрела на него.

– Я не хочу больше спорить об этом.

Ольга поспешно удалилась, а в родительском доме ещё долго обсуждали её отказ. Слова менялись – упрямая, эгоистичная, обидчивая, – но смысл оставался один: она могла помочь и не помогла.

Потом об этом стали рассказывать родственникам, друзьям и знакомым. В телефонных разговорах и при встречах то и дело звучало:

– Представляешь? Видит, что семейное дело рушится, и всё равно не возвращается.

О том, как раньше относились к её работе и как спокойно отпустили, уверенные, что легко найдут замену, теперь почти не вспоминали. Рассказывали о другом: семье тяжело, Ольга это знает, но возвращаться не хочет.